ИММУНИТЕТ ЕДИНСТВЕННОГО ЖИЛЬЯ ГРАЖДАНИНА В ПРОЦЕДУРЕ БАНКРОТСТВА – ВЕРХОВНЫЙ СУД РФ ПОСТАВИЛ ТОЧКУ

Статью предоставил юрист ЗАО "Сибирское правовое агентство" - Алексей Быргазов. Читайте каждую неделю авторские статьи от ведущих специалистов юридической отрасли, а также, подписывайтесь на нас в социальных сетях: Vkontakte, Facebook, Twitter, Instagram, Telegram. Оставляйте свои комментарии и вопросы, следите за новостями, а также участвуйте в конкурсах от ЗАО "Сибирское правовое агентство".

ИММУНИТЕТ ЕДИНСТВЕННОГО ЖИЛЬЯ ГРАЖДАНИНА В ПРОЦЕДУРЕ БАНКРОТСТВА – ВЕРХОВНЫЙ СУД РФ ПОСТАВИЛ ТОЧКУ

 Вопрос неприкосновенности единственного жилья должника-банкрота на протяжении последних лет оставался достаточно острым и дискуссионным в сфере банкротства. Невозможность изъятия такого жилья в процедурах банкротства гражданина с последующей реализацией на торгах и расчетом с кредиторами, как это ни странно, приобрела спорный характер.

   С одной стороны, безусловно, по российскому процессуальному законодательству у должника нельзя забрать его единственное место жилья, что прямо установлено в ст. 446 Гражданского процессуального кодекса РФ. Очевидно, что данная норма является императивной и какому-либо своевольному изменению не подлежит. Буквально понимая положения названной нормы, мы фактически получаем абсолютный иммунитет единственного жилья, изъять которое невозможно даже при таком экстраординарном случае как банкротство.

   С другой стороны, при таком формальном подходе становится очевидным факт возникновения возможности для недобросовестного поведения гражданина-банкрота. Раз единственное жильё защищено от изъятия, и критерии такого жилья не оговорены законодателем, следовательно, любое единственное жилье неприкосновенно – как простые «хижины», так и «дворцы». Здесь и возникает правовой пробел. Справедливо ли наделять иммунитетом единственное жилье банкрота, если таковое является очевидно роскошным или явно превышает разумные пределы, необходимые для комфортного существования лица, особенно, если рыночная стоимость жилья во много раз превышает размер предъявленных требований кредиторов? Неужели возможно признать лицо банкротом и списать с него денежные обязательства, если из активов у последнего остается квартира стоимостью 20 миллионов рублей? Представляется, что нет. В этом случае баланс интересов кредиторов и должника нарушен, и, к сожалению, на сегодняшний день законодателем данный момент не урегулирован, в связи с чем судебным органам пришлось творить право самостоятельно. До определенного момента.

   Так 29.05.2020 Арбитражным судом Уральского округа в деле №А60-56649/2017 была поставлена точка в обособленном споре, и утвержден уникальный механизм разрешения сформировавшегося пробела. Изначально единственное жилье, принадлежавшее должнику, площадью 147,3 кв. м., было запрещено реализовывать в силу положений процессуального законодательства. Однако собранием кредиторов было принято решение о передаче в пользу должника квартиры площадью 31,7 кв. м. (передал один из кредиторов), в результате чего, квартира с большей площадью перестала быть единственной и подлежала продаже. При этом должник не смог доказать необходимость проживания в квартире с метражом 147,3 кв.м. и невозможность проживания на меньшей площади. Так была предпринята попытка справедливо разрешить вопрос неприкосновенности единственного жилья.

   Вполне логично, что юридическое сообщество (особенно занимающееся делами о банкротстве) данный подход всколыхнул, и судебная практика начала обрастать новыми примерами реализации такого правового механизма. При этом для обеспечения должника меньшим по площади альтернативным жильём кредиторы использовали следующие приёмы:

1)                заинтересованный кредитор из своих средств покупает должнику альтернативное жилье, которое финансовый управляющий оформляет на должника, а кредитор получает компенсацию из конкурсной массы;

2)                заинтересованный кредитор предоставляет заём должнику в лице финансового управляющего, который покупает альтернативное жилье для должника.

   Эти действия оформлялись решением собрания кредиторов должника. Несмотря на то, что таких полномочий собранию закон явно не предоставляет, многие суды с полным пониманием относились к таким действиям кредиторов.

   Однако 29.10.2020 Верховный Суд РФ поставил точку в данном вопросе, заявив о порочности такой погони за справедливостью и фактически запретил отходить от формального понимания ст. 446 ГПК РФ, тем самым наделив иммунитетом любой вид единственного жилья (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 29.10.2020 № 309-ЭС20-10004).

   В рамках указанного дела собранием кредиторов решено было предоставить в собственность должника квартиру площадью 20 кв. м., а единственное жилье площадью 40 кв. м. – реализовать на торгах. Должник оспорил решение собрания кредиторов, считая, что оно выходит за рамки компетенции собрания и нарушает права должника. Верховный Суд РФ встал на сторону должника.

  Коллегия признала, что собрание кредиторов в принципе может принимать решения по вопросам, прямо не указанным в законе, однако решение не должно нарушать конституционных прав граждан. По мнению Коллегии, Конституционный суд РФ в Постановление КС РФ от 14 мая 2012 г. № 11-П «прямо и недвусмысленно исключил возможность решения данного вопроса (установления правил предоставления замещающего жилья) правоприменителем до внесения соответствующих изменений в законодательство». Поскольку поправки в закон так и не были приняты, представляется, что суду решать данный вопрос к настоящему моменту никак нельзя.

   Более того, ВС РФ сделал акцент на том, что суды второй и третьей инстанций «фактически лишили гражданина частной собственности, на которую не может быть обращено взыскание, против его воли. Одновременно должнику было навязано право собственности на иное имущество, в приобретении которого он заинтересованность не выражал».

  Таким образом, с начала ноября 2020 года российские правоприменители вернулись к исходной точке, при которой для должника-банкрота возможность злоупотребления правом остается открытой, позволяя защищать собственное роскошное жильё исполнительским иммунитетом. Эффективен ли такой подход для целей банкротства и социальной справедливости? Вероятно, нет.

   В заключение остается логичный вопрос: возможны ли иные пути решения такого пробела? Если обратиться к зарубежному опыту и заглянуть в иностранные правопорядки, действительно можно обнаружить новые способы установления баланса интересов сторон. Так в США у человека при банкротстве невозможно изъять недвижимость, в которой он проживает, если её стоимость не превышает некоторого порога, зависящего от штата и муниципалитета. Например, в штате Нью-Йорк этот порог варьируется примерно от 85 тыс. до 170 тыс. долларов[1]. Возможно, установление тех или иных стоимостных лимитов будет являться эффективным и для российского правопорядка? Остается надеяться, что со временем законодателем будет предложено какое-либо разрешение рассматриваемого вопроса с позиций не только формального подхода.

 

 

 




[1] Chapter 7 Bankruptcy in New York: What You Need to Know // National Bankruptcy Forum. 2020. Apr. 20. https://www.natlbankruptcy.com/bankruptcy-big-apple-everything-need-know/.

 



Возврат к списку